![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hygiyРичард резко остановил лендровер у края леса около дна ущелья, и мы вылезли. Воздух был свежий и прозрачный, Ричард прохаживался по небольшой поляне, издавая серию странных зовущих звуков.
Через минуту или две пустельга пронеслась сквозь лес и уселась на высоком дереве над большой полукруглой скалой. Поскольку эта птица скорее приспособлена к жизни в лесу, чем к открытой местности, она, в отличие от многих соколов, не парит, но взамен может на огромной скорости безошибочно летать сквозь кроны деревьев, где, полагаясь на фантастически острое и быстрое зрение, ловит свою еду: гекконов, птиц поменьше и насекомых.
Какое-то время мы наблюдали за ней, а она пристально наблюдала за нами. Вообще-то, она наблюдала за всем, что двигалось, бросая резкие взгляды то в одну сторону, то в другую с неизменным вниманием.
— Заметили, как она интересуется всем, что видит? — сказал Ричард. — Она живёт глазами, и это необходимо помнить при содержании их в неволе. Нужно быть уверенным, что им создано сложное окружение. Хищные птицы относительно глупые. Но поскольку у них такое невероятное зрение, необходимо чтобы что-то всё время занимало их визуально. Когда мы поначалу стали разводить хищных птиц в неволе, у нас были весьма капризные птицы, и, если кто-нибудь проходил мимо вольера, птицы просто сходили с ума. Мы решили, что они волнуются от беспокойства, и потом кому-то в голову пришла блестящая идея того, что называется изоляционный вольер с прозрачной крышей. Все четыре стены были непрозрачные, прозрачной была только крыша, так что птицам не причинялось никакого беспокойства. Но, как выяснилось, мы перестарались. Птенцы, которые выросли в таком окружении, оказались недоумками, потому что не получали необходимой сенсорной информации. Мы всё сделали с точностью до наоборот. Я имею в виду, что животные могут быть и не умными, но они и не такие глупые, как многие люди. Посмотрите на зоны приматов в некоторых зоопарках, которые оборудованы металлическими зелёными архитектурными «деревьями»; минималистическим образом они воспроизводят форму дерева, но в них нет ничего, что привлекло бы обезьяну в настоящем дереве: листьев, коры и всякого такого. Для архитектора оно, может, и выглядит как дерево, но архитекторы гораздо глупее обезьян. Нам тут недавно буклет из Штатов прислали как раз наподобие — фибергласовые деревья. Весь буклет о том, как они горды тем, что могут продать нам сюда, на Маврикий, и демонстрируют там образцы красок, которые используют, чтобы рисовать лишайник на деревьях. Просто смешно, на хрен, кто все эти люди? Окей. Давайте кормить птицу. Вы смотрите?
Смотрела птица. Так и хочется сказать, что она смотрела орлиным взором. Ладно, пустельговым.
Ричард отвёл руку назад. Голова пустельги исправно повторила его движения. Широким броском снизу Ричард швырнул маленькую мышь высоко в воздух. Секунду, или около того, пустельга просто следила за ней, слегка переступая ногами по ветке, поглощённая титаническими усилиями в дифференциальном исчислении. Мышь достигла верхней точки своей крутой параболы, её крохотное мёртвое тельце медленно вращалось в воздухе.
Наконец пустельга сорвалась со своего насеста и ринулась в воздух, словно прикреплённая к длинному маятнику, точную длину, угол и скорость которого она высчитала. Описываемая им дуга точно пересекалась с дугой падающей мыши, пустельга чётко ухватила мышь когтями, приземлилась на другое ближайшее дерево и откусила ей голову.
— Голову он сам съедает, — сказал Ричард, — а остальное относит самке в гнездо.
Мы скормили пустельге ещё нескольких мышей, иногда кидая их в воздух, а иногда оставляя на полукруглой скале, чтобы пустельга на них пикировала на досуге. Наконец птица насытилась в полный зоб, и мы ушли.
Термин «в полный зоб», вообще-то, позаимствован из соколиной охоты. Большая часть словаря соколиной охоты позаимствована из средневекового английского, и зоологи многое оттуда переняли.
Например, слово «feaking» описывает процесс, когда птица чистит клюв от мяса после еды и трёт его о ветку. «Mutes» — белые следы на утёсах, где сидели птицы. По-нормальному будет «птичий помёт», конечно, но в соколиной охоте говорят «mutes». «Rousing» — трясти крыльями и телом, обычно это признак того, что птица чувствует себя комфортно и расслабленно[33].
Когда тренируют сокола, его тренируют голодом, используя голод для манипулирования птичьей психологией. Так вот, когда птица наелась, она не будет сотрудничать и будет раздражаться от ваших попыток указывать, что ей делать. Она просто сидит на верхушке дерева и хандрит. Это и значит «наелась в полный зоб».
Ричард вечером тоже очень даже наелся в полный зоб, и не без причины. Не то чтобы он переел, но было нечто общее с тем, что употребляют в пищу другие люди. Маврикийская знакомая зашла его навестить и привела с собой своего босса, француза с находящегося неподалёку острова Реюньон, который приехал на несколько дней на Маврикий и остановился у неё.
Его звали Жак, и мы все тут же его невзлюбили, но больше всех — Ричард, который возненавидел его с первого взгляда.
Он был француз щеголеватой, высокомерной породы. У него был ленивый, надменный взгляд, ленивая, надменная улыбка и, как Ричард выразился позже, ленивый, надменный и предельно глупый мозг.
Жак прибыл в дом и принялся стоять, выглядя лениво и надменно. Он определённо не вполне понимал, что в этом доме делает. Дом был не очень элегантный, заставленный побитой подержанной мебелью, и картинки птиц были пришпилены по всем стенам канцелярскими кнопками. Жак, по-видимому, хотел вальяжно прислониться к стене, но не мог найти стену достойную его плечей, так что вынужден был вальяжно стоять там, где стоял.
Мы предложили ему пива, и он принял его со всей возможной благосклонностью. Он спросил нас, что мы тут делаем, а мы сказали, что делаем программу для Би-би-си и пишем книгу о дикой природе Маврикия.
— Но почему? — сказал он озадаченно. — Ведь здесь ничего нет.
Поначалу Ричард демонстрировал изумительное самообладание. Он довольно холодно объяснил, что некоторых самых редких в мире птиц можно найти на Маврикии. Он объяснил, что именно поэтому он, и Карл, и все остальные здесь находятся — чтобы защищать, изучать и разводить их.
Жак пожал плечами и сказал, что они не очень-то интересные или особенные.
— Ой ли? — тихо сказал Ричард.
— Ни одной с интересным оперением.
— Неужели? — сказал Ричард.
— Я предпочитаю что-то вроде арабского какаду[34], — сказал Жак с ленивой улыбкой.
— Вот как.
— Я, я живу на Реюньоне, — сказал Жак.
— Вот как.
— Там совершенно нет интересных птиц, — сказал Жак.
— Это потому что французы их всех перестреляли, — сказал Ричард.
Он резко повернулся и вышел на кухню, где принялся мыть посуду очень-очень громко. Он вернулся только тогда, когда Жак ушёл. Он прошествовал обратно в комнату, неся неоткрытую бутылку рома, и шумно уселся в угол побитого старого дивана.
— Около пяти лет назад, — сказал он, — мы взяли двадцать розовых голубей, которых развели в центре, и выпустили в дикую природу. Я бы предположил, что по затраченному времени, работе и средствам, которые мы в них вложили, каждая птица обошлась нам где-то в тысячу фунтов. Но дело не в этом. Дело в том, чтобы поддержать уникальную жизнь острова. Но в течение весьма короткого времени все те птицы, которых мы развели, оказались в кастрюлях. Мы поверить не могли. Просто не могли поверить. Вы понимаете, что происходит с островом? Тут полный бардак. Полное разорение. В пятидесятых его залили ДДТ, который попал прямиком в пищевые цепи — умерло множество животных. Потом по острову бьют циклоны. Ну, тут мы не можем помочь, но они бьют по острову, который уже ослаблен всякими ДДТ и лесозаготовками, так что они нанесли непоправимый ущерб. Сейчас от леса осталось только десять процентов, а лесозаготовки и выжигание продолжаются, и ещё вдобавок эти десять процентов сводят ради оленьей охоты. То, что осталось от уникальных видов Маврикия, вытесняется разномастной дрянью, которую можно найти по всему миру: бирючиной, гуавой и прочим дерьмом. Вот, гляньте сюда.
Он протянул бутылку местного рома под названием «Зелёный остров».
— Прочитайте что там на бутылке.
Под романтической картинкой со старинным парусником, приближающимся к идиллическому тропическому острову, была помещена цитата из Марка Твена, где говорилось: «Вы узнаете, что сначала был создан Маврикий, а потом — рай, и что рай был скопирован с Маврикия»[35].
— Это было меньше ста лет назад, — сказал Ричард. — С тех пор практически всё, что нельзя делать с островом, с Маврикием сделали. Разве что атомную бомбу не испытывали.
***
[33] У терминов нет русских аналогов; в среде отечественных сокольников/соколятников их переводят так, как здесь объяснено, т. е. напр. feaking — чистка клюва и т. п.
[34] Птица, по-видимому, выдумана мсье Жаком.
[35] М. Твен. По экватору. — В книге Твен довольно иронично описывает свои путешествия. Данная цитата вырвана из контекста, полностью звучит так: «Это уникальная страна. Она существенно отличается от прочих тем, что приезжего не спрашивают "Как вам здесь нравится?" Здесь местный житель сам начинает говорить о своей стране и не нуждается в помощи приезжего. Вы можете получить сведения обо всём. От одного из жителей вы узнаете, что сначала был создан Маврикий, а потом — рай, и что рай был скопирован с Маврикия. Другой считает это преувеличением и утверждает, что двум главным поселениям острова, Порт-Луи и Кьюрпайпу, все же не хватает райского совершенства, что в Порт-Луи можно жить только по принуждению, а Кьюрпайп — самое сырое и дождливое место в мире».
Всякое полезное:
Маврикийская пустельга на сайте МСОП
Дайте денег переводчику. Карта Сбера 4817 7602 0663 3418.
Продолжение следует.
Через минуту или две пустельга пронеслась сквозь лес и уселась на высоком дереве над большой полукруглой скалой. Поскольку эта птица скорее приспособлена к жизни в лесу, чем к открытой местности, она, в отличие от многих соколов, не парит, но взамен может на огромной скорости безошибочно летать сквозь кроны деревьев, где, полагаясь на фантастически острое и быстрое зрение, ловит свою еду: гекконов, птиц поменьше и насекомых.
Какое-то время мы наблюдали за ней, а она пристально наблюдала за нами. Вообще-то, она наблюдала за всем, что двигалось, бросая резкие взгляды то в одну сторону, то в другую с неизменным вниманием.
— Заметили, как она интересуется всем, что видит? — сказал Ричард. — Она живёт глазами, и это необходимо помнить при содержании их в неволе. Нужно быть уверенным, что им создано сложное окружение. Хищные птицы относительно глупые. Но поскольку у них такое невероятное зрение, необходимо чтобы что-то всё время занимало их визуально. Когда мы поначалу стали разводить хищных птиц в неволе, у нас были весьма капризные птицы, и, если кто-нибудь проходил мимо вольера, птицы просто сходили с ума. Мы решили, что они волнуются от беспокойства, и потом кому-то в голову пришла блестящая идея того, что называется изоляционный вольер с прозрачной крышей. Все четыре стены были непрозрачные, прозрачной была только крыша, так что птицам не причинялось никакого беспокойства. Но, как выяснилось, мы перестарались. Птенцы, которые выросли в таком окружении, оказались недоумками, потому что не получали необходимой сенсорной информации. Мы всё сделали с точностью до наоборот. Я имею в виду, что животные могут быть и не умными, но они и не такие глупые, как многие люди. Посмотрите на зоны приматов в некоторых зоопарках, которые оборудованы металлическими зелёными архитектурными «деревьями»; минималистическим образом они воспроизводят форму дерева, но в них нет ничего, что привлекло бы обезьяну в настоящем дереве: листьев, коры и всякого такого. Для архитектора оно, может, и выглядит как дерево, но архитекторы гораздо глупее обезьян. Нам тут недавно буклет из Штатов прислали как раз наподобие — фибергласовые деревья. Весь буклет о том, как они горды тем, что могут продать нам сюда, на Маврикий, и демонстрируют там образцы красок, которые используют, чтобы рисовать лишайник на деревьях. Просто смешно, на хрен, кто все эти люди? Окей. Давайте кормить птицу. Вы смотрите?
Смотрела птица. Так и хочется сказать, что она смотрела орлиным взором. Ладно, пустельговым.
Ричард отвёл руку назад. Голова пустельги исправно повторила его движения. Широким броском снизу Ричард швырнул маленькую мышь высоко в воздух. Секунду, или около того, пустельга просто следила за ней, слегка переступая ногами по ветке, поглощённая титаническими усилиями в дифференциальном исчислении. Мышь достигла верхней точки своей крутой параболы, её крохотное мёртвое тельце медленно вращалось в воздухе.
Наконец пустельга сорвалась со своего насеста и ринулась в воздух, словно прикреплённая к длинному маятнику, точную длину, угол и скорость которого она высчитала. Описываемая им дуга точно пересекалась с дугой падающей мыши, пустельга чётко ухватила мышь когтями, приземлилась на другое ближайшее дерево и откусила ей голову.
— Голову он сам съедает, — сказал Ричард, — а остальное относит самке в гнездо.
Мы скормили пустельге ещё нескольких мышей, иногда кидая их в воздух, а иногда оставляя на полукруглой скале, чтобы пустельга на них пикировала на досуге. Наконец птица насытилась в полный зоб, и мы ушли.
Термин «в полный зоб», вообще-то, позаимствован из соколиной охоты. Большая часть словаря соколиной охоты позаимствована из средневекового английского, и зоологи многое оттуда переняли.
Например, слово «feaking» описывает процесс, когда птица чистит клюв от мяса после еды и трёт его о ветку. «Mutes» — белые следы на утёсах, где сидели птицы. По-нормальному будет «птичий помёт», конечно, но в соколиной охоте говорят «mutes». «Rousing» — трясти крыльями и телом, обычно это признак того, что птица чувствует себя комфортно и расслабленно[33].
Когда тренируют сокола, его тренируют голодом, используя голод для манипулирования птичьей психологией. Так вот, когда птица наелась, она не будет сотрудничать и будет раздражаться от ваших попыток указывать, что ей делать. Она просто сидит на верхушке дерева и хандрит. Это и значит «наелась в полный зоб».
Ричард вечером тоже очень даже наелся в полный зоб, и не без причины. Не то чтобы он переел, но было нечто общее с тем, что употребляют в пищу другие люди. Маврикийская знакомая зашла его навестить и привела с собой своего босса, француза с находящегося неподалёку острова Реюньон, который приехал на несколько дней на Маврикий и остановился у неё.
Его звали Жак, и мы все тут же его невзлюбили, но больше всех — Ричард, который возненавидел его с первого взгляда.
Он был француз щеголеватой, высокомерной породы. У него был ленивый, надменный взгляд, ленивая, надменная улыбка и, как Ричард выразился позже, ленивый, надменный и предельно глупый мозг.
Жак прибыл в дом и принялся стоять, выглядя лениво и надменно. Он определённо не вполне понимал, что в этом доме делает. Дом был не очень элегантный, заставленный побитой подержанной мебелью, и картинки птиц были пришпилены по всем стенам канцелярскими кнопками. Жак, по-видимому, хотел вальяжно прислониться к стене, но не мог найти стену достойную его плечей, так что вынужден был вальяжно стоять там, где стоял.
Мы предложили ему пива, и он принял его со всей возможной благосклонностью. Он спросил нас, что мы тут делаем, а мы сказали, что делаем программу для Би-би-си и пишем книгу о дикой природе Маврикия.
— Но почему? — сказал он озадаченно. — Ведь здесь ничего нет.
Поначалу Ричард демонстрировал изумительное самообладание. Он довольно холодно объяснил, что некоторых самых редких в мире птиц можно найти на Маврикии. Он объяснил, что именно поэтому он, и Карл, и все остальные здесь находятся — чтобы защищать, изучать и разводить их.
Жак пожал плечами и сказал, что они не очень-то интересные или особенные.
— Ой ли? — тихо сказал Ричард.
— Ни одной с интересным оперением.
— Неужели? — сказал Ричард.
— Я предпочитаю что-то вроде арабского какаду[34], — сказал Жак с ленивой улыбкой.
— Вот как.
— Я, я живу на Реюньоне, — сказал Жак.
— Вот как.
— Там совершенно нет интересных птиц, — сказал Жак.
— Это потому что французы их всех перестреляли, — сказал Ричард.
Он резко повернулся и вышел на кухню, где принялся мыть посуду очень-очень громко. Он вернулся только тогда, когда Жак ушёл. Он прошествовал обратно в комнату, неся неоткрытую бутылку рома, и шумно уселся в угол побитого старого дивана.
— Около пяти лет назад, — сказал он, — мы взяли двадцать розовых голубей, которых развели в центре, и выпустили в дикую природу. Я бы предположил, что по затраченному времени, работе и средствам, которые мы в них вложили, каждая птица обошлась нам где-то в тысячу фунтов. Но дело не в этом. Дело в том, чтобы поддержать уникальную жизнь острова. Но в течение весьма короткого времени все те птицы, которых мы развели, оказались в кастрюлях. Мы поверить не могли. Просто не могли поверить. Вы понимаете, что происходит с островом? Тут полный бардак. Полное разорение. В пятидесятых его залили ДДТ, который попал прямиком в пищевые цепи — умерло множество животных. Потом по острову бьют циклоны. Ну, тут мы не можем помочь, но они бьют по острову, который уже ослаблен всякими ДДТ и лесозаготовками, так что они нанесли непоправимый ущерб. Сейчас от леса осталось только десять процентов, а лесозаготовки и выжигание продолжаются, и ещё вдобавок эти десять процентов сводят ради оленьей охоты. То, что осталось от уникальных видов Маврикия, вытесняется разномастной дрянью, которую можно найти по всему миру: бирючиной, гуавой и прочим дерьмом. Вот, гляньте сюда.
Он протянул бутылку местного рома под названием «Зелёный остров».
— Прочитайте что там на бутылке.
Под романтической картинкой со старинным парусником, приближающимся к идиллическому тропическому острову, была помещена цитата из Марка Твена, где говорилось: «Вы узнаете, что сначала был создан Маврикий, а потом — рай, и что рай был скопирован с Маврикия»[35].
— Это было меньше ста лет назад, — сказал Ричард. — С тех пор практически всё, что нельзя делать с островом, с Маврикием сделали. Разве что атомную бомбу не испытывали.
***
[33] У терминов нет русских аналогов; в среде отечественных сокольников/соколятников их переводят так, как здесь объяснено, т. е. напр. feaking — чистка клюва и т. п.
[34] Птица, по-видимому, выдумана мсье Жаком.
[35] М. Твен. По экватору. — В книге Твен довольно иронично описывает свои путешествия. Данная цитата вырвана из контекста, полностью звучит так: «Это уникальная страна. Она существенно отличается от прочих тем, что приезжего не спрашивают "Как вам здесь нравится?" Здесь местный житель сам начинает говорить о своей стране и не нуждается в помощи приезжего. Вы можете получить сведения обо всём. От одного из жителей вы узнаете, что сначала был создан Маврикий, а потом — рай, и что рай был скопирован с Маврикия. Другой считает это преувеличением и утверждает, что двум главным поселениям острова, Порт-Луи и Кьюрпайпу, все же не хватает райского совершенства, что в Порт-Луи можно жить только по принуждению, а Кьюрпайп — самое сырое и дождливое место в мире».
Всякое полезное:
Маврикийская пустельга на сайте МСОП
Дайте денег переводчику. Карта Сбера 4817 7602 0663 3418.
Продолжение следует.