![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hygiyЗдесь водятся цыплята
Первым животным, которое мы поехали искать три года спустя, стала ящерица комодский дракон. Об этом животном, как и о большинстве других, на которых мы отправились посмотреть, я знал очень мало. А то, что я о нём знал, мне совсем не нравилось.
Они людоеды. Что само по себе не так уж плохо. Львы и тигры тоже людоеды; и, хотя мы их весьма опасаемся и обращаемся с ними с почтительным страхом, мы, тем не менее, инстинктивно восхищаемся ими. Нам вроде бы и не нравится, что они могут нас съесть, но сама эта идея не оскорбляет. Причина тут, наверно, в том, что мы млекопитающие и они тоже. Срабатывает какое-то труднопонимаемое видовое предубеждение: лев — один из нас, но ящерица — нет. И уж если на то пошло, никто из них не рыба, вот почему у нас такой жуткий ужас по отношению к акулам.
Ещё комодские ящерицы большие. Очень большие. Сейчас на Комодо живёт одна, которая в длину больше двенадцати футов и в ярд высотой, и вот некое чувство возникает, что данный размер совсем неправильный для ящерицы, особенно если она людоед, а вы собираетесь приехать к ней на остров.
Хотя они и людоеды, но людьми питаются не очень часто; в основном их диета состоит из коз, свиней, оленей и всякого наподобие. Но и животных они убивают только в том случае, если не могут найти что-то уже мёртвое, потому что в глубине души они падальщики. Им нравится мясо протухшее и пахучее. Нам такое не нравится, а к тем, кому нравится, мы относимся с подозрением. Я вот определённо относился с подозрением к этим ящерицам.
Марк провёл три промежуточных года планируя предстоящие экспедиции: он писал письма, звонил по телефону, но ещё чаще отправлял телеграммы натуралистам, работающим в поле в самых отдалённых частях света, составлял расписания, добывал рекомендательные письма и карты. Также он организовал все визы, перелёты, плавания и проживание, а потом вынужден был всё заново организовывать, когда выяснилось, что я не успеваю дописать свои книги.
Наконец книги были закончены. Я оставил мой дом в руках строителей, которые клялись, что работы им тут всего на три недели, и отправился исполнить последний долг — авторский тур в Австралию. Я всегда с пониманием отношусь к людям, которые жалуются на теле- и радиошоу, где авторы только и делают, что трубят о своей последней книге. С другой стороны, такие шоу выгоняют из дома нас, авторов, трубящих о своей последней книге, и тем самым спасают наши семьи.
Наконец с туром тоже было покончено, и мы смогли начать искать гигантских ящериц.
Мы собрались в комнате отеля в Мельбурне и произвели осмотр экспедиционного снаряжения. «Мы» — это были Марк, я сам и Гейнор Шутт, радиопродюсер, которой предстояло записывать наши подвиги для Би-би-си. Снаряжение представляло собой множество камер, магнитофонов, палаток, спальных мешков, медицинских препаратов, москитных сеток, предметов неопределённого назначения, сделанных из брезента и нейлона, с металлическими петлями и пластиковыми крюками, курток с капюшонами, ботинок, перочинных ножей, фонарей и крикетной биты.
Никто из нас не признавался, что притащил с собой крикетную биту. Что она тут делает, мы понять не могли. Мы позвонили в обслуживание номеров, чтобы они принесли пива и забрали крикетную биту, но они сказали, что бита им не нужна. Парень из обслуживания номеров сказал, что если мы действительно хотим повстречаться с ящирецей-людоедом, то, возможно, крикетная бита придётся в самый раз. «Если окажется, что дракон несётся на вас со скоростью тридцать миль в час, щёлкая зубами, всегда сможете сыграть в обороне и вмазать ему», — сказал он, оставил пиво и удалился.
Мы спрятали биту под кровать, открыли по пиву и предоставили Марку возможность объяснить, во что же такое мы ввязались.
— Веками, — начал он, — китайцы рассказывали истории об огромных чешуйчатых монстрах-людоедах с огненным дыханием. Считалось, что всё это мифы и игра воображения. Старые моряки травили о них байки и писали на картах «Здесь водятся драконы», когда встречали землю, которая с виду им совсем не нравилась. А потом, в начале нынешнего века, один из первых датских авиаторов попытался перелететь по островам Индонезийского архипелага в Австралию, но у него сломался двигатель, и он совершил аварийную посадку на крохотном островке Комодо. Он уцелел, а вот его самолёт — нет. Авиатор отправился на поиски воды. Во время поисков он наткнулся на странный широкий след на песчаном берегу, пошёл по следу и внезапно обнаружил себя нос к носу с кое-чем таким, что ему тоже с виду совсем не понравилось. Это оказался огромный чешуйчатый монстр-людоед десяти футов длиной. То, на что он смотрел тогда, — это то, что мы поедем искать сейчас, — комодский дракон.
— А он выжил? — спросил я, переходя сразу к главному.
— Да, он выжил, а вот его репутация — нет. Он пробыл на острове три месяца, потом его спасли. Но когда он вернулся домой, все решили, что он спятил, и никто не верил ни слову из его рассказов.
— Так значит, китайские мифы происходят от комодских драконов?
— Ну, никто точно не знает, конечно же. По крайней мере, я не знаю. Но разумеется, такая возможность есть. Это большое существо с чешуёй, это людоед, и хотя он, в общем-то, не дышит огнём, дыхание у него самое отвратительное из всех, известных человеку. Но тебе нужно узнать о Комодо кое-что ещё.
— Что именно?
— Сначала возьми ещё пива.
Я взял.
— На Комодо, — сказал Марк, — самый высокий в мире показатель обитания ядовитых змей на квадратный метр поверхности.
В Мельбурне живёт человек, который знает о ядовитых змеях больше всех на свете. Его зовут доктор Струэн Сазерленд, и он посвятил всю жизнь изучению ядов.
— Да надоело мне уже болтать об этом, — сказал он, когда мы заявились к нему следующим утром, нагруженные магнитофонами и блокнотами. — Терпеть не могу всех этих ядовитых тварей, всех этих змей, и насекомых, и рыб, и прочую дрянь. Мерзкие штуки, кусаются. А потом люди толпой бегут ко мне и спрашивают, что им делать. Я скажу, что им делать. Не надо, чтобы вас кусали. Вот такой ответ. Устал уже постоянно твердить. Гидропоника — вот что действительно интересно. О гидропонике расскажу всё что хотите. Выращивать растения искусственно в воде, очень интересная техника. Нам нужно всё о ней знать, если мы собираемся на Марс и прочие такие места. Так куда, вы сказали, вы едете?
— Комодо.
— Ну, не дайте себя укусить, вот и всё. А потом не бегите ко мне, потому что всё равно не успеете, к тому же у меня и так дел по горло. Вы посмотрите на этот офис. Набит ядовитыми животными. Вот этот контейнер, видали? Набит огненными муравьями. Ядовитые маленькие твари, и что нам с ними делать? Да и плевать на них, вот у меня были тут маленькие кексики… Вы голодные? Хотите кексиков? Только куда же я их засунул… Есть ещё чай, только не очень хороший. Да садитесь же, прошу вас. Так значит, вы собираетесь на Комодо. Ну, не знаю, зачем вас туда понесло, но полагаю, у вас есть на то причины. На Комодо пятнадцать видов змей, и половина из них ядовитые. Потенциально смертельные из них: гадюка Рассела, белогубая куфия и индийская кобра. Индийская кобра — пятнадцатая в списке самых смертоносных змей мира, а остальные четырнадцать живут здесь, в Австралии. Вот почему так трудно найти время для моей гидропоники, со всеми этими дурацкими змеями вокруг. И ещё пауки. Самый ядовитый — сиднейский лейкопаутинный. У нас пауки в год кусают по пятьсот человек. И многие из укушенных взяли моду умирать, так что пришлось разработать антидот, чтобы люди прекратили дёргать меня всё время по таким пустякам. Годы на это ушли. А ещё мы разработали комплект-определитель змеиного укуса. Не затем, чтобы понять, что вас укусила змея, обычно вы и так поймёте, но с его помощью можно определить конкретный вид змеи, которая укусила, чтобы потом подобрать правильное лечение. Хотите посмотреть на комплект? У меня есть здесь парочка в холодильнике для ядов. Так, сейчас посмотрим… А, гляньте-ка, вот и кексики тут. Разбирайте быстрее, пока они ещё свежие. Волшебные кексики, я сам их пёк.
Он раздал комплекты-определители змеиного укуса и домашние волшебные кексики, а потом вернулся за стол и жизнерадостно заулыбался нам из-под своей кудрявой бороды и галстука-бабочки. Мы с восхищением разглядывали комплекты. Это были небольшие, практичные коробочки, куда были плотно упакованы крохотные пузырьки, пипетка, шприц и запутанный набор инструкций, которые я не хотел бы первый раз читать в панике. А потом мы спросили, сколько змей кусали его самого.
— Нисколько, — сказал он. — Ещё одна область, в которой я стал экспертом, — делать так, чтобы с опасными животными возились другие. А сам я не буду. Не хочу, чтобы меня кусали, зачем мне это? Знаете, что пишут на суперобложках моих книг? «Хобби: садоводство — в перчатках, рыбалка — в ботинках, путешествия — с осторожностью». Вот вам и ответ. Что ещё? Ну, впридачу к ботинкам носите толстые мешковатые штаны и, по возможности, запускайте вперёд себя полдюжины человек, чтобы они топали и шумели как можно больше. Змеи чувствуют вибрации и убираются с дороги, если, конечно, это не австралийский шипохвост, известный также как глухой шипохвост, который просто будет лежать, где лежит. Люди могут идти около него, перешагивать через него, и ничего не будет. Мне рассказывали, как двенадцать человек подряд перешагивали через австралийского шипохвоста, а двенадцатый случайно наступил — и его укусили. Обычно вы в безопасности, если идёте двенадцатым. Но вы совсем не едите кексики. Давайте, налетайте, в холодильнике для ядов их ещё полно.
Мы осторожно спросили о народных методах и лекарствах, про которые слышали. Насколько хорошо они работают?
— Ну, в девяти случаях из десяти они работают отлично. По той простой причине, что от девяти из десяти змеиных укусов с жертвой и так ничего плохого не случится. Остальные десять процентов — вот тут проблема. И полно мифов о змеях, которые мы должны развеять, чтобы добраться до истины. Нужна точная информация. Но немедленной реакцией на змеиный укус будет вот что: бедную змею ритуально забьют, а это не очень-то помогает в её идентификации. Если не знаешь, какая именно змея тебя укусила, то не сможешь подобрать правильное лечение.
— Ну, в таком случае, — поинтересовался я, — нельзя ли нам захватить комплекты-определители змеиного укуса с собой на Комодо?
— Можно, конечно можно. Берите сколько пожелаете. Правда, они вам там ни разу не помогут, потому что они только для австралийских змей.
— Так тогда что же нам делать, если нас укусит что-нибудь смертоносное? — спросил я.
Он заморгал глазами, глядя на меня как на идиота.
— Ну а вы как думаете, что вам делать? — сказал он. — Умереть, разумеется. Это и есть «смертоносный».
— А как насчёт — надрезать рану и высосать яд? — спросил я.
— Делайте, если хотите, а я не буду, — сказал он. — Не хочу себе полный рот яда. Хотя сильно он не навредит. У змеиных токсинов большой молекулярный вес, так что они не смогут проникнуть в кровеносные сосуды во рту, как происходит с алкоголем или некоторыми наркотиками. А потом яд распадётся под действием кислоты в желудке. Но не обязательно и что-то хорошее получится. Много яда высосать вы не сможете, а ране навредить сможете наверняка. В таком месте, как Комодо, это будет значить, что вам придётся иметь дело с серьёзной инфекцией, впридачу к ноге полной яда. Заражение крови, гангрена — что пожелаете. Это вас убьёт.
— А как насчёт жгута?
— Отлично, если вы не против, чтобы вам потом отрезали ногу. А отрезать придётся, потому что если полностью перекрыть к ней ток крови, то она попросту отомрёт. И если в той части Индонезии вы найдёте кого-то, кому доверите отрезать вашу ногу — вы просто храбрец, не то что я. Нет, вот что я скажу: единственное, что можно сделать, — наложить давящую повязку прямо на рану и плотно замотать всю ногу, но не слишком плотно. Замедлить кровоток, но не прерывать его, или потеряете ногу. Держите ногу, или куда там вас укусили, ниже чем сердце и голова. Совершенно не двигайтесь, дышите медленно и как можно быстрее найдите врача. Если вы на Комодо, то это займёт пару дней, за которые вы, конечно, умрёте. Единственный ответ, и я говорю совершенно серьёзно: не дайте себя укусить. Да и нет причин вас кусать. Любая змея поспешит убраться с дороги даже прежде, чем вы её увидите. О змеях вам не нужно волноваться, если соблюдаете осторожность. Нет, вот о ком действительно стоит волноваться, так это о морских тварях.
— Что?
— Скорпена, бородавчатка, морские змеи. Куда более ядовитые, чем что-либо на суше. Если вас уколет бородавчатка, то вы можете умереть от одной только боли. Люди топили сами себя, лишь бы прекратить боль.
— И где они все живут?
— О, там, в море. Целая куча их. Я бы туда близко не совался на вашем месте. Полно ядовитых животных. Ненавижу их.
— А есть хоть что-нибудь, что вам нравится?
— Да, — сказал он. — Гидропоника.
Всякое полезное:
В оригинале речь идёт о каком-то хитрозадом крикетном ударе; я не стал загружать такой терминологией, ибо про всякие крикетные тонкости у нас всё равно никто не в курсе.
Струэн Сазерленд на Википедии (англ.) Данная книга упоминается в статье.
Помните, граждане, что лучшая благодарность - материальная помощь переводчику. Карта Сбера 4817 7602 0663 3418.
Продолжение следует.
Первым животным, которое мы поехали искать три года спустя, стала ящерица комодский дракон. Об этом животном, как и о большинстве других, на которых мы отправились посмотреть, я знал очень мало. А то, что я о нём знал, мне совсем не нравилось.
Они людоеды. Что само по себе не так уж плохо. Львы и тигры тоже людоеды; и, хотя мы их весьма опасаемся и обращаемся с ними с почтительным страхом, мы, тем не менее, инстинктивно восхищаемся ими. Нам вроде бы и не нравится, что они могут нас съесть, но сама эта идея не оскорбляет. Причина тут, наверно, в том, что мы млекопитающие и они тоже. Срабатывает какое-то труднопонимаемое видовое предубеждение: лев — один из нас, но ящерица — нет. И уж если на то пошло, никто из них не рыба, вот почему у нас такой жуткий ужас по отношению к акулам.
Ещё комодские ящерицы большие. Очень большие. Сейчас на Комодо живёт одна, которая в длину больше двенадцати футов и в ярд высотой, и вот некое чувство возникает, что данный размер совсем неправильный для ящерицы, особенно если она людоед, а вы собираетесь приехать к ней на остров.
Хотя они и людоеды, но людьми питаются не очень часто; в основном их диета состоит из коз, свиней, оленей и всякого наподобие. Но и животных они убивают только в том случае, если не могут найти что-то уже мёртвое, потому что в глубине души они падальщики. Им нравится мясо протухшее и пахучее. Нам такое не нравится, а к тем, кому нравится, мы относимся с подозрением. Я вот определённо относился с подозрением к этим ящерицам.
Марк провёл три промежуточных года планируя предстоящие экспедиции: он писал письма, звонил по телефону, но ещё чаще отправлял телеграммы натуралистам, работающим в поле в самых отдалённых частях света, составлял расписания, добывал рекомендательные письма и карты. Также он организовал все визы, перелёты, плавания и проживание, а потом вынужден был всё заново организовывать, когда выяснилось, что я не успеваю дописать свои книги.
Наконец книги были закончены. Я оставил мой дом в руках строителей, которые клялись, что работы им тут всего на три недели, и отправился исполнить последний долг — авторский тур в Австралию. Я всегда с пониманием отношусь к людям, которые жалуются на теле- и радиошоу, где авторы только и делают, что трубят о своей последней книге. С другой стороны, такие шоу выгоняют из дома нас, авторов, трубящих о своей последней книге, и тем самым спасают наши семьи.
Наконец с туром тоже было покончено, и мы смогли начать искать гигантских ящериц.
Мы собрались в комнате отеля в Мельбурне и произвели осмотр экспедиционного снаряжения. «Мы» — это были Марк, я сам и Гейнор Шутт, радиопродюсер, которой предстояло записывать наши подвиги для Би-би-си. Снаряжение представляло собой множество камер, магнитофонов, палаток, спальных мешков, медицинских препаратов, москитных сеток, предметов неопределённого назначения, сделанных из брезента и нейлона, с металлическими петлями и пластиковыми крюками, курток с капюшонами, ботинок, перочинных ножей, фонарей и крикетной биты.
Никто из нас не признавался, что притащил с собой крикетную биту. Что она тут делает, мы понять не могли. Мы позвонили в обслуживание номеров, чтобы они принесли пива и забрали крикетную биту, но они сказали, что бита им не нужна. Парень из обслуживания номеров сказал, что если мы действительно хотим повстречаться с ящирецей-людоедом, то, возможно, крикетная бита придётся в самый раз. «Если окажется, что дракон несётся на вас со скоростью тридцать миль в час, щёлкая зубами, всегда сможете сыграть в обороне и вмазать ему», — сказал он, оставил пиво и удалился.
Мы спрятали биту под кровать, открыли по пиву и предоставили Марку возможность объяснить, во что же такое мы ввязались.
— Веками, — начал он, — китайцы рассказывали истории об огромных чешуйчатых монстрах-людоедах с огненным дыханием. Считалось, что всё это мифы и игра воображения. Старые моряки травили о них байки и писали на картах «Здесь водятся драконы», когда встречали землю, которая с виду им совсем не нравилась. А потом, в начале нынешнего века, один из первых датских авиаторов попытался перелететь по островам Индонезийского архипелага в Австралию, но у него сломался двигатель, и он совершил аварийную посадку на крохотном островке Комодо. Он уцелел, а вот его самолёт — нет. Авиатор отправился на поиски воды. Во время поисков он наткнулся на странный широкий след на песчаном берегу, пошёл по следу и внезапно обнаружил себя нос к носу с кое-чем таким, что ему тоже с виду совсем не понравилось. Это оказался огромный чешуйчатый монстр-людоед десяти футов длиной. То, на что он смотрел тогда, — это то, что мы поедем искать сейчас, — комодский дракон.
— А он выжил? — спросил я, переходя сразу к главному.
— Да, он выжил, а вот его репутация — нет. Он пробыл на острове три месяца, потом его спасли. Но когда он вернулся домой, все решили, что он спятил, и никто не верил ни слову из его рассказов.
— Так значит, китайские мифы происходят от комодских драконов?
— Ну, никто точно не знает, конечно же. По крайней мере, я не знаю. Но разумеется, такая возможность есть. Это большое существо с чешуёй, это людоед, и хотя он, в общем-то, не дышит огнём, дыхание у него самое отвратительное из всех, известных человеку. Но тебе нужно узнать о Комодо кое-что ещё.
— Что именно?
— Сначала возьми ещё пива.
Я взял.
— На Комодо, — сказал Марк, — самый высокий в мире показатель обитания ядовитых змей на квадратный метр поверхности.
В Мельбурне живёт человек, который знает о ядовитых змеях больше всех на свете. Его зовут доктор Струэн Сазерленд, и он посвятил всю жизнь изучению ядов.
— Да надоело мне уже болтать об этом, — сказал он, когда мы заявились к нему следующим утром, нагруженные магнитофонами и блокнотами. — Терпеть не могу всех этих ядовитых тварей, всех этих змей, и насекомых, и рыб, и прочую дрянь. Мерзкие штуки, кусаются. А потом люди толпой бегут ко мне и спрашивают, что им делать. Я скажу, что им делать. Не надо, чтобы вас кусали. Вот такой ответ. Устал уже постоянно твердить. Гидропоника — вот что действительно интересно. О гидропонике расскажу всё что хотите. Выращивать растения искусственно в воде, очень интересная техника. Нам нужно всё о ней знать, если мы собираемся на Марс и прочие такие места. Так куда, вы сказали, вы едете?
— Комодо.
— Ну, не дайте себя укусить, вот и всё. А потом не бегите ко мне, потому что всё равно не успеете, к тому же у меня и так дел по горло. Вы посмотрите на этот офис. Набит ядовитыми животными. Вот этот контейнер, видали? Набит огненными муравьями. Ядовитые маленькие твари, и что нам с ними делать? Да и плевать на них, вот у меня были тут маленькие кексики… Вы голодные? Хотите кексиков? Только куда же я их засунул… Есть ещё чай, только не очень хороший. Да садитесь же, прошу вас. Так значит, вы собираетесь на Комодо. Ну, не знаю, зачем вас туда понесло, но полагаю, у вас есть на то причины. На Комодо пятнадцать видов змей, и половина из них ядовитые. Потенциально смертельные из них: гадюка Рассела, белогубая куфия и индийская кобра. Индийская кобра — пятнадцатая в списке самых смертоносных змей мира, а остальные четырнадцать живут здесь, в Австралии. Вот почему так трудно найти время для моей гидропоники, со всеми этими дурацкими змеями вокруг. И ещё пауки. Самый ядовитый — сиднейский лейкопаутинный. У нас пауки в год кусают по пятьсот человек. И многие из укушенных взяли моду умирать, так что пришлось разработать антидот, чтобы люди прекратили дёргать меня всё время по таким пустякам. Годы на это ушли. А ещё мы разработали комплект-определитель змеиного укуса. Не затем, чтобы понять, что вас укусила змея, обычно вы и так поймёте, но с его помощью можно определить конкретный вид змеи, которая укусила, чтобы потом подобрать правильное лечение. Хотите посмотреть на комплект? У меня есть здесь парочка в холодильнике для ядов. Так, сейчас посмотрим… А, гляньте-ка, вот и кексики тут. Разбирайте быстрее, пока они ещё свежие. Волшебные кексики, я сам их пёк.
Он раздал комплекты-определители змеиного укуса и домашние волшебные кексики, а потом вернулся за стол и жизнерадостно заулыбался нам из-под своей кудрявой бороды и галстука-бабочки. Мы с восхищением разглядывали комплекты. Это были небольшие, практичные коробочки, куда были плотно упакованы крохотные пузырьки, пипетка, шприц и запутанный набор инструкций, которые я не хотел бы первый раз читать в панике. А потом мы спросили, сколько змей кусали его самого.
— Нисколько, — сказал он. — Ещё одна область, в которой я стал экспертом, — делать так, чтобы с опасными животными возились другие. А сам я не буду. Не хочу, чтобы меня кусали, зачем мне это? Знаете, что пишут на суперобложках моих книг? «Хобби: садоводство — в перчатках, рыбалка — в ботинках, путешествия — с осторожностью». Вот вам и ответ. Что ещё? Ну, впридачу к ботинкам носите толстые мешковатые штаны и, по возможности, запускайте вперёд себя полдюжины человек, чтобы они топали и шумели как можно больше. Змеи чувствуют вибрации и убираются с дороги, если, конечно, это не австралийский шипохвост, известный также как глухой шипохвост, который просто будет лежать, где лежит. Люди могут идти около него, перешагивать через него, и ничего не будет. Мне рассказывали, как двенадцать человек подряд перешагивали через австралийского шипохвоста, а двенадцатый случайно наступил — и его укусили. Обычно вы в безопасности, если идёте двенадцатым. Но вы совсем не едите кексики. Давайте, налетайте, в холодильнике для ядов их ещё полно.
Мы осторожно спросили о народных методах и лекарствах, про которые слышали. Насколько хорошо они работают?
— Ну, в девяти случаях из десяти они работают отлично. По той простой причине, что от девяти из десяти змеиных укусов с жертвой и так ничего плохого не случится. Остальные десять процентов — вот тут проблема. И полно мифов о змеях, которые мы должны развеять, чтобы добраться до истины. Нужна точная информация. Но немедленной реакцией на змеиный укус будет вот что: бедную змею ритуально забьют, а это не очень-то помогает в её идентификации. Если не знаешь, какая именно змея тебя укусила, то не сможешь подобрать правильное лечение.
— Ну, в таком случае, — поинтересовался я, — нельзя ли нам захватить комплекты-определители змеиного укуса с собой на Комодо?
— Можно, конечно можно. Берите сколько пожелаете. Правда, они вам там ни разу не помогут, потому что они только для австралийских змей.
— Так тогда что же нам делать, если нас укусит что-нибудь смертоносное? — спросил я.
Он заморгал глазами, глядя на меня как на идиота.
— Ну а вы как думаете, что вам делать? — сказал он. — Умереть, разумеется. Это и есть «смертоносный».
— А как насчёт — надрезать рану и высосать яд? — спросил я.
— Делайте, если хотите, а я не буду, — сказал он. — Не хочу себе полный рот яда. Хотя сильно он не навредит. У змеиных токсинов большой молекулярный вес, так что они не смогут проникнуть в кровеносные сосуды во рту, как происходит с алкоголем или некоторыми наркотиками. А потом яд распадётся под действием кислоты в желудке. Но не обязательно и что-то хорошее получится. Много яда высосать вы не сможете, а ране навредить сможете наверняка. В таком месте, как Комодо, это будет значить, что вам придётся иметь дело с серьёзной инфекцией, впридачу к ноге полной яда. Заражение крови, гангрена — что пожелаете. Это вас убьёт.
— А как насчёт жгута?
— Отлично, если вы не против, чтобы вам потом отрезали ногу. А отрезать придётся, потому что если полностью перекрыть к ней ток крови, то она попросту отомрёт. И если в той части Индонезии вы найдёте кого-то, кому доверите отрезать вашу ногу — вы просто храбрец, не то что я. Нет, вот что я скажу: единственное, что можно сделать, — наложить давящую повязку прямо на рану и плотно замотать всю ногу, но не слишком плотно. Замедлить кровоток, но не прерывать его, или потеряете ногу. Держите ногу, или куда там вас укусили, ниже чем сердце и голова. Совершенно не двигайтесь, дышите медленно и как можно быстрее найдите врача. Если вы на Комодо, то это займёт пару дней, за которые вы, конечно, умрёте. Единственный ответ, и я говорю совершенно серьёзно: не дайте себя укусить. Да и нет причин вас кусать. Любая змея поспешит убраться с дороги даже прежде, чем вы её увидите. О змеях вам не нужно волноваться, если соблюдаете осторожность. Нет, вот о ком действительно стоит волноваться, так это о морских тварях.
— Что?
— Скорпена, бородавчатка, морские змеи. Куда более ядовитые, чем что-либо на суше. Если вас уколет бородавчатка, то вы можете умереть от одной только боли. Люди топили сами себя, лишь бы прекратить боль.
— И где они все живут?
— О, там, в море. Целая куча их. Я бы туда близко не совался на вашем месте. Полно ядовитых животных. Ненавижу их.
— А есть хоть что-нибудь, что вам нравится?
— Да, — сказал он. — Гидропоника.
Всякое полезное:
... всегда сможете сыграть в обороне и вмазать ему
В оригинале речь идёт о каком-то хитрозадом крикетном ударе; я не стал загружать такой терминологией, ибо про всякие крикетные тонкости у нас всё равно никто не в курсе.
Струэн Сазерленд на Википедии (англ.) Данная книга упоминается в статье.
Помните, граждане, что лучшая благодарность - материальная помощь переводчику. Карта Сбера 4817 7602 0663 3418.
Продолжение следует.