![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hygiyРасстегаев не любил покойников. А вот Иван Иванович Штрудель - тот, напротив, к покойникам относился очень даже лояльно. Бывало, приняв чекушку, посадит их рядком у стены и примется дирижировать и песни с ними хором петь. Или на прогулку их выведет. "А то ведь, - думает, - скучно им тут". Разложит их перед моргом на травке, сам среди них ляжет и звёздочки небесные считает.
Расстегаев таких его чудачеств не одобрял. А покойников вообще всегда бранил и распекал. "Развалились тут, дармоеды..." - говаривал он. Покойники, как известно, не едят. Но Расстегаев всё равно называл их дармоедами, специально, чтобы им обидней было.
Так. Я-то вот знаю, а читателю, поди, невдомёк, что оба героя служили сторожами при морге. Работали один за другим, в две смены. И вели журнал дежурств. Иван Иванович всё больше философское и лирическое туда писал:
"Покойник - это также и состояние духа разума".
"Даже у покойников
Есть свои поклонники".
"Покойник покойнику глаз не выплюет", -
ну, в таком вот роде.
А Расстегаев возводил на своих подопечных форменную клевету:
"Покойник Ж. всю ночь рассказывал неприличные анекдоты".
"Покойница Б. за ночь имела наглость вся обрасти бородою, в связи с чем поутру пыталась бриться пылесосом".
"Покойник Х. обмотался туалетной бумагой и орал, что он мумея".
"Покойники П. и Р. всю ночь вели себя как последние свинтусы".
Очень эти записи расстраивали Штруделя. Ведь покойник, он - чего? Так, кусок вещества. Собственности у него нет, гражданских прав никаких. А тут ещё Расстегаев, подлец, так и норовит им какую-нибудь гадость подстроить.
Долго над этим думал Иван Иванович. И решил он создать общество защиты прав покойников.
Перво-наперво нужно было организовать митинг - заявить о себе. "Все на митинг!" - прогремел на весь морг его взволнованный клич. И вот в полночь на Красную площадь подкатила машина из которой Иван Иванович Штрудель принялся выгружать демонстрантов. В руки им он совал транспаранты: "Требуем защиты наших прав!", "Расстегаева под суд!", "Ваше будущее - это мы!" или просто шарики воздушные, для красоты. Но утром приехал ОМОН, и демонстрация была жестоко разогнана. Жертв, правда, не было ни с одной, ни с другой стороны.
Иван Иванович не сдавался. Он решил обратиться к массам. Поначалу собрался он, было, разгромную статью написать в ведомственный журнал "Труповодство". Только тираж уж очень скромный.
"А мне нужно сразу донести до многих... - думал он. - Но как донести? Как убедить? Ведь покойники, они такие... такие... Мне просто необходимо прежде самому изнутри познать их мир, проникнуться их нуждами и чаяниями. Тогда смогу я поведать, всем рассказать... я напишу книгу!.. Большую интереснейшую книгу!"
Проникнуть в мир покойников можно было только одним способом - умереть. Что Иван Иванович немедленно и сделал, приняв смертельную дозу крысиного яду.
Вы, наверно, уже заметили некоторую оплошность в плане усопшего Штруделя, прореху, так сказать. Умереть-то он умер, это ему раз плюнуть, а вот обратно воскреснуть - тут никак.
Расстегаев только усмехнулся, придя следующим вечером на службу. "Ишь, ещё один дармоед. Расплодились тут..."
А под утро - подлец - записал в журнал:
"Покойник Ш. ночью играл на тромбоне и пел нецензурные честушки".
Вот жеж подлец.
Расстегаев таких его чудачеств не одобрял. А покойников вообще всегда бранил и распекал. "Развалились тут, дармоеды..." - говаривал он. Покойники, как известно, не едят. Но Расстегаев всё равно называл их дармоедами, специально, чтобы им обидней было.
Так. Я-то вот знаю, а читателю, поди, невдомёк, что оба героя служили сторожами при морге. Работали один за другим, в две смены. И вели журнал дежурств. Иван Иванович всё больше философское и лирическое туда писал:
"Покойник - это также и состояние духа разума".
"Даже у покойников
Есть свои поклонники".
"Покойник покойнику глаз не выплюет", -
ну, в таком вот роде.
А Расстегаев возводил на своих подопечных форменную клевету:
"Покойник Ж. всю ночь рассказывал неприличные анекдоты".
"Покойница Б. за ночь имела наглость вся обрасти бородою, в связи с чем поутру пыталась бриться пылесосом".
"Покойник Х. обмотался туалетной бумагой и орал, что он мумея".
"Покойники П. и Р. всю ночь вели себя как последние свинтусы".
Очень эти записи расстраивали Штруделя. Ведь покойник, он - чего? Так, кусок вещества. Собственности у него нет, гражданских прав никаких. А тут ещё Расстегаев, подлец, так и норовит им какую-нибудь гадость подстроить.
Долго над этим думал Иван Иванович. И решил он создать общество защиты прав покойников.
Перво-наперво нужно было организовать митинг - заявить о себе. "Все на митинг!" - прогремел на весь морг его взволнованный клич. И вот в полночь на Красную площадь подкатила машина из которой Иван Иванович Штрудель принялся выгружать демонстрантов. В руки им он совал транспаранты: "Требуем защиты наших прав!", "Расстегаева под суд!", "Ваше будущее - это мы!" или просто шарики воздушные, для красоты. Но утром приехал ОМОН, и демонстрация была жестоко разогнана. Жертв, правда, не было ни с одной, ни с другой стороны.
Иван Иванович не сдавался. Он решил обратиться к массам. Поначалу собрался он, было, разгромную статью написать в ведомственный журнал "Труповодство". Только тираж уж очень скромный.
"А мне нужно сразу донести до многих... - думал он. - Но как донести? Как убедить? Ведь покойники, они такие... такие... Мне просто необходимо прежде самому изнутри познать их мир, проникнуться их нуждами и чаяниями. Тогда смогу я поведать, всем рассказать... я напишу книгу!.. Большую интереснейшую книгу!"
Проникнуть в мир покойников можно было только одним способом - умереть. Что Иван Иванович немедленно и сделал, приняв смертельную дозу крысиного яду.
Вы, наверно, уже заметили некоторую оплошность в плане усопшего Штруделя, прореху, так сказать. Умереть-то он умер, это ему раз плюнуть, а вот обратно воскреснуть - тут никак.
Расстегаев только усмехнулся, придя следующим вечером на службу. "Ишь, ещё один дармоед. Расплодились тут..."
А под утро - подлец - записал в журнал:
"Покойник Ш. ночью играл на тромбоне и пел нецензурные честушки".
Вот жеж подлец.