герои

[hygiy]

Степан Степаныч был несколько толстоват. Ботинки он носил черешневого цвета, а также во рту его имелось четыре зуба из чистого сусального золота. Поясница Степан Степаныча побаливала в ненастную погоду, и он грел её синей лампой.
Надлежит ещё отметить любопытный факт, что вместо "сакральный" Степан Степаныч говорил "сракальный". Ни к селу ни к городу ввинчивал он в речи свои всякие производные, вроде "сраколизация" и прочее в таком роде. Видите, какой это весёлый персонаж.
В то утро, когда начинается наша история, Степан Степаныч вышел из подъезда на крылечко, втянул в себя воздушные массы, но вдруг в глазах его потемнело и он упал замертво, и тут же внезапно скончался.

Вот это номер. Автор совершенно не понимает, как так вышло. И для него это большая неприятность, знаете ли. Какого фига? Мы вот трудились, описывали его изо всех сил, а он возьми да сдохни. Чёрная неблагодарность. Автору теперь придётся как-то выкручиваться... он, право, в затруднении... развивать второстепенных персонажей?..

Соседка Степан Степаныча, гражданка Карапузенко, вынесшая на балкон остудить кастрюлю киселя, видит распростёртое внизу мёртвое тело, в ужасе хватается рукой за носоглотку, и в ейном зобу происходит сперетие дыхания. (Это специальный научный термин, надо быть высокообразованным человеком, чтобы понять его значение.) Ещё не успела звякнуть об асфальт кастрюля, ещё не успели махаоны пожрать на лету весь кисель, а тело гражданки Карапузенко уже лежит на балконе бездыханно.

Да что ж они все дохнут-то, чёрт побери!? Совершенно невозможно что-то сочинить. Вы давайте прекращайте!
Вот я попробую написать про барышню Ульяну, которая в это время шла внизу по дорожке.
Нет, нет, кастрюля не ударила её по голове.
Шла она себе совершенно спокойно по своим делам. Но внезапно перед барышней Ульяной возник маньяк Володя!
Э-э, куда, куда?!.. Не было у него в руках ни бензопилы "Дружба", ни топора, ни ножика - ничего не было! Ха-ха, вот так!.. Совершенно он даже был безобиден.
Но тут маньяк Володя распахнул перед барышней Ульяной весь свой скудный гардероб и продемонстрировал ей ужасные чресла. И от полученного культурного шока барышня Ульяна мгновенно испустила свой барышневый дух. И вдруг на маньяка Володю рушатся сверху остатки киселя, тут же его облепляет стая махаонов, начинает буравить неимоверными жалами кожные покровы и откладывать личинки, которые тут же принимаются кромсать маньяка Володю клыками, разрывая на куски его бренную плоть; маньяк Володя бежит скорее в амбулаторию, но падает в открытый канализационный люк и сворачивает себе шею.

Так.
Знаете что? Раз уж у нас все дохнут, давайте тогда попробуем хотя бы проследить за судьбой покойника, что ли.
Вот, например, барышня Ульяна...
К дому подъехала "скорая помощь", и оттуда вылез доктор.
- Труп... трупец... - сказал доктор, брезгливо пошевелив тело барышни Ульяны носком сапога. Но тут водитель "скорой помощи" внезапно сошёл с ума, неистово хохоча, нажал он на все свои педали, и "скорая помощь" неумолимо понеслась на доктора с бешенной быстротой, опешивший доктор не успел увернуться и...

Подлецы какие, а? Да сколько ж можно, в конце концов??
Автор вообще тогда будет вот писать о красотах пейзажа. Ну их, в самом деле, этих героев. Не успеешь начать о них рассказывать - глядь - уже покойничек. Коварные диаволы. Хорошо ещё, что некто юноша Галактион скончался заблаговременно, задолго до начала нашего повествования. А ведь он должен был бы, по замыслу автора, играть не последнюю роль в этой истории. Здоровья он был хрупкого, и наверно тоже сразу бы помер, но зато теперь смерть его не придётся описывать - ну и прекрасно. Умер он, между прочим, во время приступа эпилепсии, в ходе которого ненароком перекусил себе сонную артерию, кровища стала хлестать из него в разные стороны, образовав огромную лужу, в которой юноша Галактион, не умеючи плавать, утонул.

Стоп, стоп! Ну это уже ни в какие ворота не лезет. Пейзаж, сейчас будет пейзаж...
Утреннее солнышко щедро бросает свой ласковый свет на клумбу и растительность. А рядом на лавочке сидит Антон Семёнович, который вдруг хватается за сердце и...

Так, всё. Просто невозможно уже продолжать. А автор не виноват, что ему такие персонажи худосочные попадаются, и он застаёт их в самые последние секунды их скорбного бытия. Буквально нет времени обнажить всю глубину их психологической драмы.
Критиковать-то легко. Вы на себя посмотрите! Расселись тут... Поубивал бы...