песнь

[hygiy]

Хрюкин пел. Он, можно сказать, заливался соловьём. Он стоял посреди улицы, и спешащие люди вдруг благоговейно замирали, заслышав его божественный голос. Дар пришёл к Хрюкину внезапно, он словно прозрел и теперь обязан был немедленно донести людям своё космическое послание. Песнь переполняла его, изливалась на улицы, площади, скверы и парки. Не токмо люди были поражены внезапно явившимся дивом: бездомные животные переставали жрать всякое говно, птицы замирали на лету, вековые дубы расцветали и плодоносили. В общем, творились форменные чудеса, эпицентром которых был просветлённый Хрюкин.
Хрюкин кривил вдохновенную морду, чуть приподнимал ногу, плавно разводил руками, выдавая какую-нибудь особо изысканную руладу. Хрюкин, казалось, воспарял над землёй, увлекая за собою ввысь и людей, и дома, и улицы. Листья, камни, куски асфальта, окурки, лужи, рваные газеты - над всем этим более не властна была гравитация. Всё взлетало, вальсировало, кружилось в гармоничном хаосе, если можно так выразиться. Своим даром Хрюкин освободил и людей и предметы, всё устремилось за ним ввысь, манимое его астральным напевом - к свободе и радости. (Особенно радовались окурки.)
Вот. А внизу, короче, ничего не осталось. Совсем-совсем ничего.