![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hygiyКлюквин чувствовал себя не в своей тарелке. Где была его тарелка, и как туда попасть, он не знал. И в чьей тарелке он находился сейчас, он тоже не знал. Клюквин покосился на лежащую рядом ложку с окаменевшими остатками пшённой каши на ней. Иногда его и раньше посещали такие подозрения, но теперь он был почти уверен. Клюквин не помнил, как попал в эту тарелку и сколько времени в ней провёл. Уйти за горизонт - вот что нужно было сделать. Но горизонт высился со всех сторон и был по-прежнему неприступен. "Если бы не масло... - думал Клюквин, печально созерцая белые в жёлтых разводах кручи. - А так... Ну разве такая у меня должна быть тарелка?" Да, он пытался, пытался много раз, но, взобравшись едва ли на треть, соскальзывал вниз.
Измождённый, Клюквин прилёг на засохшую хлебную корку и закрыл глаза. Хлебная корка - не самое удобное ложе - колола спину; Клюквин никак не мог устроиться поудобнее, чтобы хоть немного вздремнуть. Он принимался считать овец, ворочался, сбивался со счёта и начинал заново. Овцы тем временем разбрелись по лугу, увидеть их всех Клюквину было теперь никак невозможно. Да и сено кололось всё сильней. Клюквин выбрался, наконец, из стога, потянулся и принялся отряхивать комбинезон и волосы от приставшего сена. Равнодушные овцы уже воспринимали тарелку как часть пейзажа. Но Клюквин, повернувшись и взглянув на неё, довольно захихикал. Тарелка мерцала таинственными огоньками. Его тарелка. Его! "Сейчас, сейчас..." - потирая руки, Клюквин преодолел полсотни метров до тарелки. Пикнула сигнализация, Клюквин открыл дверцу и зашёл. Равнодушные овцы едва мотнули головами, когда через минуту летающая тарелка Клюквина унеслась к звёздам.
Измождённый, Клюквин прилёг на засохшую хлебную корку и закрыл глаза. Хлебная корка - не самое удобное ложе - колола спину; Клюквин никак не мог устроиться поудобнее, чтобы хоть немного вздремнуть. Он принимался считать овец, ворочался, сбивался со счёта и начинал заново. Овцы тем временем разбрелись по лугу, увидеть их всех Клюквину было теперь никак невозможно. Да и сено кололось всё сильней. Клюквин выбрался, наконец, из стога, потянулся и принялся отряхивать комбинезон и волосы от приставшего сена. Равнодушные овцы уже воспринимали тарелку как часть пейзажа. Но Клюквин, повернувшись и взглянув на неё, довольно захихикал. Тарелка мерцала таинственными огоньками. Его тарелка. Его! "Сейчас, сейчас..." - потирая руки, Клюквин преодолел полсотни метров до тарелки. Пикнула сигнализация, Клюквин открыл дверцу и зашёл. Равнодушные овцы едва мотнули головами, когда через минуту летающая тарелка Клюквина унеслась к звёздам.